– Что за побочные эффекты?
Доктор кривился, как будто учуяв запах тухлятины.
– Разные. Невозможно предсказать. И еще одно – мы научились вводить его… ее… это средство… только детям. Не старше двенадцати. Тебе, например, уже поздно, мой мальчик. Сколько тебе лет?
– Пятнадцать.
– Тебя она просто убьет, – сокрушенно качал головой Доктор. – Но я мог бы научить тебя работать с ней, и, когда я доведу свои исследования до конца, мы смогли бы вместе прививать детей… мне нужны помощники, один я не справлюсь… здесь, у вас, довольно много здоровых детей, с которыми можно работать…
У Стаса загорались глаза, и он снова наклонялся над чемоданчиком.
– Это она, да? – спрашивал он и тут же спохватывался: – А почему вы все время говорите про средство “она”? Она – это такая вакцина, да?
И тогда Доктор покачал головой.
– Нет, мальчик. Это не вакцина. Это вообще не похоже на все, о чем ты слышал до того. А “она”… знаешь, в Центре, где я работал, мы дали ей кодовое имя. Мы назвали ее Пакость.
3
Стас добирается до Убежища уже в темноте. Петляет по вымершим улочкам Желтого квартала, получившего свое название от странной болезни, погубившей его жителей – кожа у них становилась желтой и хрупкой, как осенние листья, отслаивалась тонкими сухими пленками, а новая почему-то не нарастала… Сейчас Желтый квартал – самое безопасное место в городе. Вирус, вызвавший болезнь, мутировал и поражает теперь только собак и кошек. Но известно об этом опять-таки немногим, так что шансы встретить здесь кого-то из Защитников равны нулю.
Убежище расположено в глубине запущенного сада, обнесенного двумя рядами колючей проволоки. Когда-то в саду находился фильтрационный пункт: коллеги Доктора отделяли здесь зерна от плевел, то есть тех, кто был уже безнадежен, от тех, кому еще можно было чем-то помочь. Потом безнадежные убили коллег Доктора и насадили их головы на шипы ограждения. Самому Доктору повезло – он в тот день находился далеко от фильтрационного пункта, в своем исследовательском центре. А когда вернулся, в живых не было уже никого: ни убийц, ни убитых…