– Стас, – доносится откуда-то из темноты его свистящий шепот, – ты сбежал?

– Не сбежал, а ушел, – в тон ему шипит Стас. – Навалял там кой-кому и ушел… А почему шепотом-то?

Невидимый Скворец тихо смеется.

– Да не знаю, – говорит он уже нормальным голосом. – Чтоб тебя не напугать… Давай, Стас, там тебя уже заждались все… Белая прям с ума сходит… Совсем свихнулась девка…

– Ты мне порассуждай тут, – ворчит Стас. – Ладно, гуляй дальше, Вождь Белое Перо…

Он продолжает свой путь по невидимой дорожке, ориентируясь на мерцающие мягким золотистым светом окна Убежища. Полгода назад Ленка приволокла откуда-то целый рулон полупрозрачной, медового цвета материи и сшила занавески на все окна старого дома. С тех самых пор Стас заметил, что полюбил возвращаться в Убежище по вечерам…

Ленка с визгом бросается ему на шею, как только он переступает порог. Не стесняясь Младших, целует его в губы, в нос, лоб, уши. Царапает ему шею своими длиннющими ногтями. И что-то говорит, говорит, говорит…

– …они сначала сюда пришли, сказали, что к тебе, по делу… я говорю: “Он занят!”, а Джемал мне – молчи, су… ой, в общем, нехорошее слово сказал… молчи, значит, нам твой пацан нужен. Это он так про тебя, Стас, ты понял? Потом Андрей к ним вышел, они поговорили, довольно мирно так… а потом Андрея вдруг ударили, и он упал…

– Что? – Стас не верит своим ушам. – Как это – ударили?

Защитники боятся тех, кому были имплантированы личинки Пакости. Виной тому – все те же суеверия о том, что Пакость заразна. За четыре года работы с личинками Стас слышал о двух случаях, когда ребят, получивших прививку, пытались убить с большого расстояния – в одного стреляли из винтовки, на второго скинули с пятого этажа мешок с цементом. В обоих случаях ребята остались живы и здоровы. Но чтобы кто-то из Защитников пытался ударить привитого – такого на его памяти не было никогда.

– Цепью, – шмыгает носом Ленка. – Старой такой, ржавой цепью, они там же ее и кинули… Крикнули, чтобы мы готовились к смерти, и ушли…